July 1st, 2018

Эхо минувшей войны



Во время своего визита в СССР в 1949 году Мао Цзэдун отказался 9 декабря сойти с поезда на станции, расположенной в районе Северного моря (Байкала). Сопровождавший “великого кормчего” Чэнь Бода (политический советник, один из видных китайских коммунистических теоретиков) поинтересовался почему. Мао отчитал Чэнь Боду за незнание истории и “тяжелым сердитым тоном” сказал, что “здесь пас свои стада китайский пастух Сичэнь Су У”. Мао дал понять, что эта земля является древней родиной китайского народа, незаконно занятой Советским Союзом. В эпоху правления династий Тан, Юань и Цинь Китай имел административные органы управления в “холодной Сибири”. Но затем Россия начала просачиваться на восток в Сибирь и далее к побережью Тихого океана. Многие китайцы не забыли такого унижения.

Можно было бы усомниться в достоверности воспоминаний т. Чэнь Бода. Но доподлинно известны самые первые слова, с которыми 19 декабря Мао официально обратился на перроне Ярославского вокзала к встречавшим его с почетным караулом Вячеславу Молотову и Николаю Булганину. Через несколько часов он повторил эти слова советскому диктатору во время встречи со Сталиным: “Дорогие товарищи и друзья! Я рад представившемуся мне случаю посетить столицу первого в мире великого социалистического государства. Между народами двух великих стран, Китая и СССР, существует глубокая дружба. После Октябрьской социалистической революции Советское правительство, следуя политике Ленина — Сталина, прежде всего аннулировало неравноправные в отношении Китая договоры периода империалистической России”.

Так начался этот визит, на многие десятилетия вперед определивший повестку дня советско-китайских, а затем и российско-китайских отношений. Мао приехал на празднование (21 декабря) семидесятилетнего юбилея товарища Сталина, но провел в предоставленной ему одной из сталинских подмосковных резиденций около двух месяцев, порой задавая себе вопрос: не под домашним ли арестом он там находится?

Мао Цзэдун снисходительно похвалил Ленина и Сталина за то, что именно они провозгласили политику аннулирования неравноправных в отношении Китая договоров, и ненавязчиво напомнил товарищу Сталину, что тот несет (в равной степени с Лениным) ответственность за выполнение их — данного, на взгляд Мао, — обещания вернуть Китаю отторгнутые у него Россией территории. В ходе переговоров выяснилось, что договор 1945 года, заключенный Сталиным и Чан Кайши, он, Мао, также считает несправедливым. Тем самым Мао Цзэдун снова поднимал вопрос о статусе Монголии и, более того, играя вдолгую, открывал возможность для пересмотра в будущем при благоприятных обстоятельствах советско-китайской границы. Это была программа-минимум китайского вождя, и он ее выполнил, уехав из Москвы с новым Договором о дружбе, союзе и взаимной помощи, содержавшем серьезные экономические обязательства СССР. Мао говорил потом своим соратникам: “Мне удалось вырвать кусок мяса из пасти тигра”.

Кстати, сам он ничего не подписывал. Более месяца Мао упорно маневрировал, пытаясь убедить Сталина подписать исторический договор с Чжоу Эньлаем. Дело в том, что Мао сразу же дал понять: он не собирается признавать Сталина ни вождем мирового коммунистического движения, ни “старшим братом”. Он демонстративно подчеркивал и, самое главное, был глубоко внутренне убежден в том, что является лидером великой цивилизации, история которой насчитывает несколько тысячелетий. Торжественное подписание в его присутствии основополагающих документов Сталиным и Чжоу Эньлаем сделало бы их обоих (во всяком случае, в глазах китайских подданных) равновеликими вассалами Мао.

Возникает вопрос: а как Мао при таком дерзком поведении удалось вообще выбраться из Москвы живым и невредимым?Collapse )